У Бога чужих детей нет

У Бога чужих детей нетДиректор «Дома Милосердия» Евгения Ватейчкина и социальный педагог Валентина Ухватова приняли участие в первом Съезде руководителей православных приютов, организованный Синодальным отделом по церковной благотворительности и социальному служению .  Оказывается,  в России существует немало подобных организаций  для детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Все эти учреждения существуют в различных формах, но самое главное – вне рамок существующего правого поля. Однако, не этим больше всего были озабочены участники съезда. Самое главное – создать такие условия, чтобы у каждого ребенка была своя .  Руководители приютов обменялись опытом, прослушали несколько теоретических курсов и провели практические .

Своими впечатлениями и мыслями матушка Евгения делится с читателями «Волжской Правды».

— Матушка, скажите, известно ли вам, сколько примерно по стране таких приютов?

— Как выяснилось, порядка семидесяти.

— А в области?

— Один — наш, но есть еще в Волгограде небольшой семейный детский дом — на две семьи.

— Немного для области...

— Да, но главное моё открытие на съезде: какую, оказывается, огромную социальную работу делает Русская православная церковь в нравственном воспитании детей. Все участники подготовили презентации своих социальных учреждений — не только приютов, но и интернатов, реабилитационных центров, центров сопровождения ребенка в приемную семью, центров сестер милосердия, центров помощи бездомным и так далее. Не могу забыть видеоролик, показанный на съезде, в котором семилетний ребенок, воспитанник монастырского приюта, с ясными глазами говорит в камеру: «Раньше я пил, курил, а теперь я не пью, не курю». Понимаете, какую суровую жизненную школу прошел ребенок к своим семи годам! А сколько у нас по стране таких детей!

У всех православных социальных учреждений оказались одни и те же проблемы юридического характера, ради разрешения которых и был организован съезд. Дело в том, что в федеральных законах четко регламентированы правовые основы существования государственных и частных приютов и детских домов, но нет ни строчки про социальную деятельность православных учреждений. Если в детских домах могут находиться только после получения ими статуса социальных сирот, то наша главная цель — помочь ребенку, по возможности без лишения его родителей родительских прав, так как всегда остается надежда, что мамы и папы одумаются и сумеют вернуться к нормальной жизни. И такие случаи, как уже показала наша практика, не редкость. Но таким православным учреждениям, как наше, бюджетное финансирование по закону не положено. Поэтому мы вынуждены существовать только за счет благотворительных пожертвований, из которых мы платим все налоги, оплачиваем коммунальные услуги. Но самое главное — это то, что на наших детей не распространяются ни льготы, ни социальные гарантии, положенные выпускникам государственных социальных учреждений.

Съезд и попытался выявить общие проблемы православных домов и приютов, выработать предложения, как их разрешить. Самое, на первый взгляд, действенное — принять закон или поправки, уравнивающие в правах православные детские учреждения с государственными. Это может стать не только источником финансирования, но и социальных гарантий для детей. Обсуждались и другие предложения — опыт одного из провинциальных православных приютов, с которым все департаменты местной администрации заключили договоры о сотрудничестве. В результате именно городской бюджет покрывает 80 процентов расходов на содержание приюта.

Работающие на съезде православные юристы выслушали все наши предложения, и появилась надежда, что ситуация может измениться в лучшую сторону. На недавней встрече с представителями высшего духовенства Владимир Путин говорил как раз о том, что государство будет оказывать Церкви всю необходимую помощь в её социальной деятельности. Здесь есть, правда, один тонкий момент: получая государственную поддержку, православные социальные учреждения должны при этом сохранить свою православную самобытность. Иначе потеряется главный смысл нашей деятельности.

— Но так ли уж принципиально он отличается от смысла работы государственных учреждений для социальных сирот?

— По моему мнению, отличается. Почему вообще Церковь занимается воспитанием детей? В государственном учреждении основной упор делается на психологическую и социальную адаптацию ребенка в обществе, а Церковь старается привить ему нравственные ценности.

Известно, что в Японии никогда не наказывают детей. Думаю, это оттого, что у них нет плохого примера перед глазами. Многовековые традиции построены на взаимоуважении и почитании друг друга. В нашем же обществе эти понятия вместе с православной традицией исчезли. Вместо нравственной чистоты, целомудрия, почитания старших в моде сегодня оказалась безнравственность. А главной ценностью стали материальные блага и стремление достичь их любой ценой. Это происходит в результате утраты христианских ценностей, а вместе с ними и смысла жизни. Бессмысленность жизни порождает волну суицидов, толкает людей к алкоголю и наркотикам. Мы много говорим сейчас об экономическом и демографическом кризисах, но вряд ли нам угрожает вымирание от голода или холода. А вот то, что без возрождения нравственности у нашего народа нет будущего, это, по-моему, очевидно. Мало родить ребенка, самое главное — воспитать его добропорядочным человеком, законопослушным гражданином. А без веры это практически невозможно.

Нашему обществу прежде всего нужно вернуться к нравственному образу жизни. Очевидно, что воспитать ребенка нравственным в безнравственном обществе — все равно что каплей пытаться окрасить океан. Поможет нам в этом прежде всего православная . Но почему-то наше боится изучения Закона Божьего в детских садах и школах. Несмотря на многоконфессиональность, основное население России составляют православные христиане. Да и разве вера учит чему-то плохому? Моральный кодекс есть не что иное, как переделанные заповеди Божьи. Разница лишь в том, что за исполнением морального кодекса некому наблюдать, а за исполнением заповедей наблюдает сам Господь Бог. Поскольку Бог всегда все видит, то нельзя согрешать даже наедине с самим собой: за все содеянное рано или поздно придется ответить. Православные социальные учреждения, где жизнь строится по заповедям, помимо реабилитации ребенка, могут воспитать его нравственным, и верующий персонал к детям относится как к своим собственным, потому что у Бога чужих детей не бывает. Мы не пытаемся сделать из них аскетов, просто хотим, чтобы они стали нравственными, добропорядочными гражданами нашего общества.

— Вы упомянули неблагополучные семьи, которые, через какое-то время после того, как дети из них попадали в ваш , все-таки воссоединялись...

— Да, мы всегда пытаемся наладить контакт с родителями наших воспитанников, ведь никакая приёмная семья не может сравниться с родной. Иногда это общение действительно приводит к тому, что родители находят в себе силы вернуться к нормальному образу жизни. У нас есть такие примеры. Там, на съезде, всех участников просили высказать свои предложения по улучшению социального положения в стране. И я внесла предложение о создании православных реабилитационных центров для родителей, чьи дети по причине семейного неблагополучия находятся в социальных православных учреждениях. Наше государство, конечно, заботится о детях. Они изымаются из неблагополучных семей и помещаются в государственные детские дома, а родители в это время продолжают деградировать. Раньше были хотя бы ЛТП, а сейчас и этого нет. А ведь неблагополучные родители такие же члены нашего общества, и их немало, и о них тоже надо позаботиться. И для ребенка гораздо лучше снова оказаться в своей собственной семье, нежели в детском доме или приемной семье.

— Вы целую неделю общались с коллегами, обменивались опытом...

— Да, кроме того, мы проходили обучение, нам преподавали профессора-педагоги, юристы, психологи. Мы получили документ о повышении квалификации: эти знания очень помогут нам в дальнейшей работе с детьми. У меня от этой поездки осталось много незабываемых впечатлений. И самое яркое из них — царившая на съезде семейная атмосфера. Представьте: большой загородный православный пансионат, в разное время там отдыхают православные семьи, комнаты на несколько человек. Первое, на что мы обратили внимание, это то, что на дверях не предусмотрены замки! А ведь многие приехали с дорогостоящей аппаратурой, деньгами... В один из дней семинара я забыла на столе диктофон, вспомнила про него уже вечером, вернулась — а он лежит на том же месте, невыключенный, никто его даже в руки не брал. В столовой нам накрывали на шестерых; еду не раскладывали по порциям, а просто ставили на общих тарелках, чтобы каждый взял, сколько ему нужно. И никто не брал лишнего — каждый заботился, чтобы всем хватило, даже опоздавшим. Об этом можно рассказывать еще много, но если же в двух словах: неделю, находясь в большом обществе, я постоянно чувствовала, что все мы действительно братья и сестры. И теперь всем рассказываю, что побывала в настоящем коммунизме, который создал Христос еще две тысячи лет назад.

Записала Ирина Бобович

Эту запись посмотрели 49 раз, из них 1 сегодня



Дата публикации: 13 марта 2012

Размещено в рубрике: Новости приходов

Комментирование закрыто.