Проповедь в Покровском храме

Проповедь в Покровском храмеВспоминаем мы ныне молитвенно священноисповедника Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского. Ар­хи­ере­ем он стал в 1921 го­ду. Пе­ред хи­ро­то­ни­ей бу­ду­ще­го ар­хи­пас­ты­ря вы­зы­ва­ли в ГПУ и угро­жа­ли ре­прес­си­я­ми в слу­чае, ес­ли он со­гла­сит­ся стать ар­хи­ере­ем. Ес­ли до ре­во­лю­ции ар­хи­ерей­ский жезл да­вал зна­чи­тель­ные со­ци­аль­ные пре­иму­ще­ства, то в 1920-е го­ды ар­хи­ерей­ство не обе­ща­ло ни­че­го, кро­ме пре­сле­до­ва­ний и ли­ше­ний.

Пер­вый раз свя­ти­те­ля Афа­на­сия аре­сто­ва­ли все­го через семь ме­ся­цев по­сле хи­ро­то­нии. По его соб­ствен­ным под­сче­там, за го­ды ар­хи­ерей­ства на ка­фед­ре он про­вел лишь 2 го­да, 9 ме­ся­цев и 2 дня, а «в узах и горь­ких ра­бо­тах» (т. е. в тюрь­мах и ссыл­ках) — 21 год, 11 ме­ся­цев и 12 дней.

О том, как жи­ли за­клю­чен­ные, мы зна­ем до­ста­точ­но мно­го. Чи­тая пись­ма свя­ти­те­ля Афа­на­сия из ла­ге­рей и вос­по­ми­на­ния лю­дей, ви­дев­ших его там, по­ра­жа­ешь­ся ка­ко­му-то ор­га­ни­че­ско­му уме­нию не за­ме­чать нече­ло­ве­че­ских бы­то­вых усло­вий, уме­нию оста­вать­ся мо­на­хом, несмот­ря ни на что.

Вот фраг­мент из его пись­ма, на­пи­сан­но­го в Та­ган­ской тюрь­ме, где он ожи­дал от­прав­ле­ния в ссыл­ку:

«А вот я смот­рю сей­час на за­клю­чен­ных за де­ло Хри­сто­во епи­ско­пов и пре­сви­те­ров, — пи­сал он ма­те­ри, — слы­шу о пра­во­слав­ных пас­ты­рях, в дру­гих тюрь­мах на­хо­дя­щих­ся, ка­кое спо­кой­ствие и бла­го­ду­шие у всех. <…> А тюрь­мы нам нече­го бо­ять­ся. Здесь луч­ше, чем на сво­бо­де, это я не пре­уве­ли­чи­вая го­во­рю. Здесь ис­тин­ная Пра­во­слав­ная Цер­ковь. Мы здесь как бы взя­ты в изо­ля­тор во вре­мя эпи­де­мии. Прав­да, неко­то­рые стес­не­ния ис­пы­ты­ва­ем. Но — а сколь­ко у Вас скор­бей. <…> По­сто­ян­ное ожи­да­ние при­гла­ше­ния в го­сти, ку­да не хо­чет­ся. <…> По­про­буй тут усто­ять. А мы от все­го это­го по­чти га­ран­ти­ро­ва­ны. И по­это­му, ко­гда я по­лу­чаю со­бо­лез­но­ва­ния мо­е­му те­пе­реш­не­му по­ло­же­нию, я очень сму­ща­юсь. Тя­же­ло по­ло­же­ние тех пра­во­слав­ных, ко­то­рые сей­час, оста­ва­ясь на сво­бо­де, несут зна­мя Пра­во­сла­вия. По­мо­ги им, Гос­по­ди».

Его ла­гер­ные пись­ма боль­ше на­по­ми­на­ют пись­ма че­ло­ве­ка, от­пра­вив­ше­го­ся с па­лом­ни­че­ски­ми це­ля­ми в от­да­лен­ный мо­на­стырь. Вот как он опи­сы­ва­ет со­вер­ша­е­мое на на­рах Бел­балт­ла­га (1940) рож­де­ствен­ское бо­го­слу­же­ние и мыс­лен­ное по­се­ще­ние мо­гил близ­ких лю­дей:

«Но­чью с неко­то­ры­ми пе­ре­ры­ва­ми (за­сы­пал… о го­ре мне ле­ни­во­му…) со­вер­шил празд­нич­ное бде­ние. По­сле него по­шел сла­вить Хри­ста рожд­ша­го­ся и по род­ным мо­гил­кам, и по ке­ли­ям здрав­ству­ю­щих. И там и тут од­но и то же пел: тро­парь и кондак празд­ни­ка, по­том ек­те­нью су­гу­бую, из­ме­няя толь­ко од­но про­ше­ние, — и от­пуст празд­нич­ный, по­сле ко­то­ро­го по­здрав­лял и жи­вых и усоп­ших, «вси бо То­му жи­вы суть». Как буд­то по­ви­дал­ся со все­ми и уте­шил­ся мо­лит­вен­ным об­ще­ни­ем. И где толь­ко я не был… На­чал, ко­неч­но, с мо­гил­ки ми­лой мо­ей ма­мы, по­том и у па­пы был, и у крест­ной, а за­тем по­шел пу­те­ше­ство­вать по свя­той Ру­си, и пер­вым де­лом в Пе­туш­ки, по­том Вла­ди­мир, Москва, Ков­ров, Бо­го­лю­бо­во, Со­бин­ка, Оре­хо­во, Сер­ги­ев, Ро­ма­нов-Бо­ри­со­глебск, Яро­славль, Ры­бинск, Пи­тер, по­том по ме­стам ссыл­ки — Кемь, Усть-Сы­сольск, Ту­ру­ханск, Ени­сейск, Крас­но­ярск…»

И в ка­че­стве ком­мен­та­рия к этой «рож­де­ствен­ской кар­тин­ке» мож­но до­ба­вить, что это пись­мо на­пи­са­но 51-лет­ним че­ло­ве­ком с боль­ным серд­цем, за­ды­ха­ю­щим­ся при ходь­бе, ко­то­ро­му еже­днев­но при­хо­ди­лось со­вер­шать пя­ти­ки­ло­мет­ро­вый путь до ра­бо­че­го ме­ста, а са­ма ра­бо­та за­клю­ча­лась в раз­груз­ке дров, пе­ре­но­се толь­ко что сва­лен­ных де­ре­вьев, убор­ке сне­га и т. д. Ни­ка­кие пред­ме­ты, име­ю­щие от­но­ше­ние к цер­ков­ной жиз­ни, в этом ла­ге­ре не до­пус­ка­лись. От­би­ра­лись не толь­ко кни­ги, но и, на­при­мер, по­лу­чен­ное в по­сыл­ке кра­ше­ное пас­халь­ное яич­ко.

В неко­то­рых ла­ге­рях раз­ре­ша­лось иметь кни­ги. Со­хра­нил­ся рас­сказ Е. В. Апуш­ки­ной о при­ез­де иеро­мо­на­ха Иерак­са (Бо­ча­ро­ва) в Ма­ри­ин­ские ла­ге­ря (1944):

«Дверь от­кры­лась. По­слы­шал­ся стук ко­стя­шек «коз­ла», мат и блат­ной жар­гон. В воз­ду­хе сто­ял сплош­ной си­ний та­бач­ный дым. Стре­лок под­толк­нул о. Иерак­са и ука­зал ему на ка­кое-то ме­сто на на­рах. Дверь за­хлоп­ну­лась. Оглу­шен­ный, отец Иеракс сто­ял у по­ро­га. Кто-то ска­зал ему: «Вон ту­да про­хо­ди!» Пой­дя по ука­зан­но­му на­прав­ле­нию, он оста­но­вил­ся при неожи­дан­ном зре­ли­ще. На ниж­них на­рах, под­вер­нув но­ги ка­ла­чи­ком, кру­гом об­ло­жен­ный кни­га­ми, си­дел вла­ды­ка Афа­на­сий. Под­няв гла­за и уви­дев от­ца Иерак­са, ко­то­ро­го дав­но знал, вла­ды­ка ни­сколь­ко не уди­вил­ся, не по­здо­ро­вал­ся, а про­сто ска­зал: «Чи­тай! Глас та­кой-то, тро­парь та­кой-то!» — «Да раз­ве здесь мож­но?» — «Мож­но, мож­но! Чи­тай!» И отец Иеракс стал по­мо­гать вла­ды­ке про­дол­жать на­ча­тую служ­бу, и вме­сте с тем с него со­ско­чи­ла вся тре­во­га, все тя­же­лое, что толь­ко что да­ви­ло ду­шу».

Вот оно, дорогие братья и сестры! К сожалению, такое понимание и чувствование Божиего присутствия приходит часто лишь в такие моменты, тяжелейшие в нашей жизни. Ещё более страшно, что многим и многим совершенно неизвестно и непонятно всё то, что касается духовной стороны жизни человека. Помоги нам Господи…

Иерей Аркадий Власов

Эту запись посмотрели 14 раз, из них 1 сегодня



Дата публикации: 29 октября 2017

Размещено в рубрике: Новости приходов, Новости Урюпинской епархии

Комментирование закрыто.