Новомученик царицынский Иаков Горохов

Новомученик царицынский Иаков ГороховЯков Петрович Горохов родился в г. Камышине в 1880 году в семье протоиерея.  Его отец Пётр Яковлевич долгое время был миссионером в Царёвском уезде, в 1908 году его перевели в Астрахань, назначили епархиальным миссионером, председателем Кирилло-Мефодиевского братства. В 1916 году во время поездки в Саратов он заболел плевритом, после этого часто чувствовал себя плохо, а 3/16 мая 1918 года скончался в Астрахани.

Яков Петрович учился в Московской духовной академии. Примерно в 1904 году он женился. В 1905 году родился первый ребёнок, дочь Валентина. В 1907 году появился на свет сын Николай, в 1914 году — дочь Августа, через два года сын Серафим. К 1920 году в семье уже было 5 детей, младшему ребёнку было 3 месяца, но он, видимо, умер, поскольку позже о нём не упоминается. В одном из документов описывается внешность священника: среднего роста, глаза голубые, волосы тёмно-русые, борода чёрная.

В 1914 году отец Яков становится настоятелем Вознесенской церкви Камышина. В Царицыне он жил с 1915 года (по другим данным, с 23 мая 1916 года), был настоятелем Успенского собора. Проживал в собственном доме на ул. Пушкинской, №10. В 1917 году его арестовали представители Временного правительства за отказ служить в соборе после переворота, 7-8 дней он находился под стражей, потом иерея отпустили на поруки.

Отец Яков активно участвовал в общественной жизни города и епархии. 8-12 августа 1917 года он присутствует в Саратове на епархиальном собрании, на котором выбирают депутатов на поместный собор и саратовского архиерея. Вероятно, он являлся сторонником епископа Гермогена, поскольку в «Саратовских епархиальных ведомостях» указывается, что протоиерей Иаков Горохов заявил резкий протест против открытой баллотировки. В другом месте упоминается, что царицынский делегат выступил против явно нацеленного на недопущение на кафедру епископа Гермогена пункта о том, что кандидатом не может быть ранее служивший в епархии и удалённый из неё высшей церковной властью.

20 июня 1918 года Я. Горохова арестовали большевики за то, что он на заутренней ектинии поминал императора Николая II. Батюшку сразу поместили на барже, потом перевели в дом Голдобина. Об обстановке в Царицыне того времени рассказывается в книге «Ужасы чрезвычаек», опубликованной в Ростове-на-Дону в 1919 году.

Осень 1918 года — время расцвета деятельности царицынских чрезвычаек. Место заключения, тюрьма, гауптвахта, дома Голдобина и Амирханова были переполнены арестованными, поэтому их стали помещать на баржу, стоящую у берега речки Царицы напротив дома Голдобина. Это баржа стала местом временного заключения «буржуев»: фабрикантов, купцов, банкиров. Здесь находился, например, знаменитый царицынский купец Василий Фёдорович Лапшин, избиравшийся в 90-е годы XIX века городским головой, заложивший на Горной Поляне Лапшин сад — место отдыха царицан, участвовавший в постройке первого водопровода в нашем городе. В 1918 году ему исполнилось 85 лет, но этот возраст не остановил чекистов. Рабочие просили отпустить его с баржи, поскольку относились с большим уважением к этому человеку. Вскоре после освобождения Василий Фёдорович скончался: он заболел гриппом (в Царицыне была эпидемия испанки, как тогда называли эту болезнь) и ослабевший организм не выдержал.

Держали заключённых в  трюме, в котором не было ни одного окна. На пол были постелены доски, под которыми плескалась просочившаяся через обшивку баржи вода. Ни нар, ни коек не было, люди сидели и спали прямо на полу. На палубу выпускали только для отправления естественных надобностей, у люков постоянно стояла очередь. Иногда охрана забавлялась: прекращала выпускать людей в туалет, на просьбы отвечала площадной бранью и хохотом. Питание было организовано плохо: на день приходилась осьмушка хлеба. Потом по просьбе заключённых стали привозить еду за плату, пищу делили между всеми арестантами, но вскоре охранники начали отбирать себе лучшее из привезённого, а остальное разрешали передать в трюм.

Комендантом баржи был какой-то молодой человек («мальчишка», как написано в книжке) Гольштейн, который называл себя Троцким, говоря всем, что он родственник этого вождя революции. По ночам проводили расстрелы. Чекисты в чёрных капюшонах с фонарями в руках спускались в трюм, проходили по нему, не глядя под ноги, наступая на лежащих, выкрикивали имена, если кто-нибудь не сразу откликался, его били нагайкой, одному заключённому выбили глаз. Потом жертву отвозили в дом Голдобина, где проводили экзекуцию. Иногда убийство проходило тут же на берегу: человека заводили по колени в воду и рубили голову шашкой.

Горохова Мария Прокопьевна (1887-1977), жена священника ГороховаКроме Гольштейна, особой жестокостью отличались также Постников, Ратенко, Богатов. Вместе с отцом Яковом на барже находились и арестованные военспецы штаба СКВО, о которых известно, что их расстреляли в ночь с 19 на 20 августа. Но, возможно, в это время священника уже не было на барже, его перевели в застенки ЧК.

Дом Голдобина, в котором отец Яков находился в последние дни ареста, в дореволюционном Царицыне был чайной. Стоял он почти у устья реки Царицы. Большевики приспособили подвалы под конюшни, в лучших комнатах были устроены канцелярии, а на втором этаже — арестантские помещения. Здесь тоже люди спали на полу, но даже для этого места не хватало. Дом не отапливался, люди мёрзли. Расстрелы проводили во дворе или на песчаной косе на реке напротив дома. Порой устраивалась казнь как развлечение: хозяева и гости устраивались на балконе, а жертву заставляли бежать, стреляли вдогонку. Чаще всего этим занимались комиссары Червяков, Лекатош, Сергеев, Иванов.

Некоторые расстрелы проводились на кладбище или во рву в полутора верстах от города. Сюда привозили арестантов с баржи, из дома Голдобина и расположенного рядом с ним дома Амирханова, в котором был большой подвал-склеп, на дверях его стояла надпись: «Камера для уголовных контр-революционеров». Во рву было найдено 3 ямы с трупами. По подсчётам занявших город белогвардейцев, всего в Царицыне было убито 3 тысячи человек. Возможно, в этих цифрах было некоторое преувеличение, после захвата города белыми в сквере около Александро-Невского собора было захоронено небольшое число жертв, но отцу Якову Горохову, как и остальным заключённым, пришлось испытать ужасы Царицынской чрезвычайки.

Протоиерей Яков Горохов активно поддержал приход белых в город. Через три дня после захвата Царицына 20 июня/3 июля 1919 года в Царицын прибывает командующий армией П.Н. Врангель. В тот же день Петр Николаевич отправляется в Александро-Невский собор, где протоиерей Горохов, который назван в газетах настоятелем собора (видимо, в это сложное время царицынский архиерей Дамиан временно перемещает его в главный городской храм), проводит молебен, обращаясь после него с приветственной речью к командованию и воинам Кавказской армии.

Как вспоминает в своих записках барон Врангель, во время молебна отец Яков и другие священники плакали, вспоминая зверства большевиков. Поздно вечером этого же дня  в Царицын на поезде прибывает главнокомандующий Вооруженных Сил Юга России генерал-лейтенат Антон Иванович Деникин. На следующий день в 11.00 организуется торжественная встреча главнокомандующего. После обхода войск, стоящих на площади, он обращается с речью к солдатам. Городская управа приподносит Деникину хлеб-соль. Затем в Александро-Невском соборе проходит молебен, и снова с приветственной речью на этот раз к Деникину обращается протоиерей Горохов. Он перечисляет беды, которые обрушились на царицан при большевистском правлении, делает несколько антисемитских выпадов. Некоторые краеведы отмечают, что в это время епископ Царицынский Дамиан скрывается где-то на окраине города, боясь возвращения красных.

После возвращения большевиков отца Якова  арестовали, провели допрос  29 февраля 1920 года. Заводится дело №102/599 на него и Ефима Алексеевича Ильинского (он был на 12 лет старше). Во время допроса Я.П. Горохов заявил: «Сейчас я подчиняюсь советской власти добровольно, вижу в её господстве волю Божию». Под давлением обстоятельств, он добавил, что за последние шесть месяцев видит изменения в лучшую сторону: отношение к религии, смертная казнь, сравнительная свобода личности.

5 марта был составлен новый протокол по обвинению Я.П. Горохова в противодействии советской власти. Отец Яков не признал себя виновным. Он напомнил, что время пребывания Добрармии спас от ареста нескольких красногвардейцев и коммунистов. Среди спасённых им от преследований назывались священники Племянников (Дубовка) и Благовидов. По его просьбе  отменили казнь бывшего комиссара паровой мельницы коммуниста Засухина и др. Следователь Петров в тот же день составляет постановление, в котором признаёт, что обвинение не вполне доказано, но заключает, что обвиняемый может быть заключён под стражу до окончания следствия. 8 (или 18) апреля 1920 года принимается постановление коллегии Царицынского губЧК, где говорилось: «Признать священников Горохова и Ильинского виновными и подвергнуть высшей мере наказания, но, принимая во внимание чистосердечное раскаяние и изменение взглядов в пользу советской власти, освободить условно. В случае параллельного преступления привести приговор в исполнение». Постановление подписали Чашин и Почаваннов, секретарь С. Зеленский.

1 апреля следующего года царицынскими чекистами было перехвачено письмо из тюрьмы от сидящего там иеромонаха Матвея (Олейника), на котором рукой Я.П. Горохова был подписан адрес «Его Преосвященству Преосвященнейшему Анатолию, Епископу Енотаевскому». Хотя в это время уже была создана Царицынская епархия, юг губернии традиционно находился в ведении астраханского архиерея и его викариев. Отец Матвей писал о том, как надо вести борьбу с Башляевской общиной в Царёве, кого туда послать. Переписка пряталась в кошельке.

Передавала письма Я.П. Горохову надзирательница Пронина, 1884 г. рождения, уроженка Шуйского уезда Владимирской губернии. Она была арестована 25 апреля, впоследствии признана виновной и заключена на 3 года в тюрьму.

Священник Горохов с женой и ее братом21 апреля отца Якова снова арестовали. Отложенный приговор возымел действие. На следующий день уполномоченный секретарь Царгубчека Беленков предъявил священнику обвинение в продолжении контрреволюционной деятельности. Постановление отмечало, что Я.П. Горохов всячески способствовал в сношении заключённых в губтюрьме иеромонаха Матвея (Олейника) и других с лицами, находящимися на свободе, в т.ч. с астраханским епископом, передавал письма, в которые содержались предупреждения об обысках, о том, что необходимо постоянно быть на страже и пр. Была принята мера пресечения — содержание под стражей.

23 апреля  производится обыск в доме по ул. Успенской, 2  (вероятно,  адрес храма). Остаётся неясным, жил ли теперь батюшка с семьёй здесь, перебравшись с улицы Пушкинской, или чекисты решили, что дома ничего не найдут и потому обыскивали только храм. При обыске была обнаружена переписка сидящего в тюрьме иеромонаха Матвея (Олейника), в которой намечались действия в ответ на выступления Илиодора. Отец Матвей хотел каким-то способом освободиться (в протоколе стоит: «опутать следователя»), чтобы вести борьбу с этим авантюристом. Кажется, чекисты выступали на стороне Илиодора, поскольку они отрицательно характеризуют М. Олейника, упоминают, что он в Царёве успел произвести религиозную смуту, разбил верующих на два лагеря.

Отец Яков сообщил следователю Беленкову, что в его контактах с заключёнными в тюрьме ничего серьёзного не имелось, он передавал книги, пищу, бельё. Однако когда ему показали письмо, подписанное его рукой, он признал, что это было сделано им.

29 апреля священника  освободили под подписку о невыезде из Царицына. 20 мая 1921 года уполномоченный секретарь Беленков составил заключительный акт с упоминанием всех обстоятельств дела, подписал этот документ начальник секретного отдела Царгубчека Н. Французов.

29 мая протокол №15 определил: Горохова Я.П. расстрелять. На следующий день было подписано постановление членов коллегии, утвердивших этот протокол. Спустя день составляется акт №18, подтвердивший, что в присутствии врид. коменданта Царгубчека Ф. Степаненко, уполномоченного Як. Нелипа, Ив. Балакина, Н. Французова и зам. начальника губтюрьмы Семёна Лысова приговор на Горохова Якова Петровича приведён в исполнение в ночь на 31 мая 1921 года в 2 часа ночи.

1 июля 1921 года в губЧК обратились прихожане Успенского собора с просьбой сообщить им «об участи нашего доброго пастыря, жив ли он», как им поминать — «о даровании здравия или за упокой его души». На этом письме была начертана резолюция: «Поминайте за упокой». Когда об этом узнал епископ Астраханский Анатолий (Соколов), он изменился в лице и сказал: «Эта царицынская чека — застенок, и все служащие там — негодяи, мерзавцы, подлецы и кровожадные».

19 октября/1 ноября 1981 года царицынский новомученик Иаков Горохов был канонизирован Русской православной церковью (зарубежной).

5 августа 1996 года старший советник юстиции А.Д. Ермолаев, изучив дело священника Я.П. Горохова, пришёл к выводу, что на него распространяется действие статей 3 и 5 Закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.1991 года.

Сергей Иванов, Василий Супрун: «Храмы Царицына — Сталинграда — Волгограда»





Для этой записи меток нет
Запись опубликована 11 сентября 2013 пользователем . .
Если вы обнаружили неточность или же обладаете дополнительными материалами к данной странице, редакция сайта "Волгоград Православный" с радостью и благодарностью примет ваши корректировки на наш адрес электронной почты volgaprav@yandex.ru
Спаси вас Господь!