Александр Бывшев

Александр БывшевАлександр Михайлович Бывшев. Родился в 1972 году в посёлке Кромы Орловской области. Окончил факультет иностранных языков Орловского государственного педагогического института. В настоящее время работает преподавателем иностранного языка. Печатается с 1991 года. Стихи печатались более чем в 400 газетах России,а также стран ближнего и дальнего зарубежья. Некоторые стихи были переведены на финский язык.

Финалист конкурса юмористической поэзии «Пошла писать губерния» (2006, «Литературная газета»), победитель конкурса стихов журнала «Эрфольг» (2010), лауреат конкурса им. Н.А. Некрасова (2011), финалист конкурса политической сатиры «Политпиит» (2011, «Литературная газета»), победитель творческого конкурса журнала «Юность» (2011), победитель конкурса «Время Поэтов» (2011, Липецк),лауреат всероссийского литературного фестиваля-конкурса «Хрустальный Родник-2012» (3 место), лауреат Всероссийского поэтического конкурса им. Сергея Есенина (2012), лауреат литературного конкурса «Наша Великая Победа!» (2012, Крым), победитель поэтического конкурса стихов для детей (2012, «Одесская жизнь», Украина).

РУССКИЙ ХРАМ

Иду вдоль этих древних стен.
Года вмурованы в столетья...
О нет, не всё на свете тлен —
Есть в мире место для бессмертья.

Взмывают в небо купола —
И слева слышен звон, и справа...
Не говорите — Русь была
И что её вся в прошлом слава.

Средь канувших эпох и драм
Людская жизнь сродни мгновенью.
Но нашей веры светлый храм
Стоит в веках назло забвенью.

Народы разные, пыля,
Шагают по своим дорогам...
А Русь, пока стоит земля,
За всех заступница пред Богом.

ПРОЗРЕНИЕ

Где ты, русский богатырь, скажи?..
Сжалось сердце от тревог и боли.
А вокруг — ни звука, ни души.
Я один остался в чистом поле.

И казалось — нету больше сил,
Побеждает зло на белом свете.
Я уж, было, руки опустил,
Но в лицо мне вдруг ударил ветер.

С глаз незримо спала пелена.
Новый свет зажегся на Востоке.
Распрямились плечи и спина.
И земли меня пронзили токи.

Я коснулся троеперстьем лба.
Плыли тучи с Запада, чернея...
Нет, еще не кончена борьба.
Мы еще посмотрим, кто сильнее.

КРЕСТНЫЙ ПУТЬ

Как замершие часовые,
Стоят, маяча впереди,
Столбы России верстовые
На страже крестного пути.

В глазах темнеет от мельканий:
Огни, колёса, тень гонца —
Всё скроется за далью дальней.
Дороге русской нет конца.

И нет вовек предела грусти,
Что горло перехватит вдруг,
Когда ты растревожен Русью
И мыслей полон, а вокруг

Нет ни души — лишь пыль да поле.
А над тобою россыпь звёзд...
И всё — на полшага от боли.
И так недалеко до слёз.

БЕРЁЗОВАЯ РОЩА

О чем грустишь, березовая роща?
Какая дума тяготит твой ум?
Гляжу на свет сквозь крон цветущих толщу
И в твой зеленый вслушиваюсь шум.

Встревожено ты шелестишь листвою,
Спеша всю душу мне открыть опять.
И я качаю тоже головою,
Не в силах мысли горькие унять.

Здесь на Руси печалям нет предела...
Давай в тиши, родная, постоим.
А всё, о чем поведать ты хотела,
Пойму и так я по слезам твоим.

НА ЧУЖБИНЕ

Париж. Закат. И нет ответа.
Вот и последняя черта –
Стальное дуло пистолета
Уставилось в отверстье рта.

Лежала краткая записка.
(На дате дрогнула рука...),
А Родина была так близко
И так безумно далека.

РУССКОЕ

Скрестятся когда-нибудь наши пути,
Измучившись от междоусобиц.
Как душу я дверь распахну: «Заходи!
Ну, здравствуй, родной незнакомец!»

И станут глаза излучать добрый свет.
Обнимемся – взрослые дети,
Как будто друг друга мы тысячу лет
До этого знали на свете...

И каждый почувствует брата плечо.
В тиши постоим на пороге.
И будут нам вёрсты уже нипочём
На русской тернистой дороге.

ОРЕХ

Зияют дыры и прорехи.
Велик урон.
Нам достаётся на орехи
Со всех сторон.

Разделать вороги мечтали
Русь под орех.
Устал народ от тех баталий.
Сто грамм – не грех.

Усмешка на лице у Вани:
«Эй, тише там!
Орешек наш вам, басурмане,
Не по зубам...»

Сожмёт кулак свой молодецкий
Разок-другой.
Глядь: уж орех расстался грецкий
Со скорлупой.

РУССКИЙ БОГАТЫРЬ

В чистом поле прям и грозен
Против всех врагов один
Столько зим стоял и вёсен
Русский чудо-исполин.

Вдоволь с мразью наборолся
И устал от ратных дел.
Мёртвый сон великоросса
Незаметно одолел.

Радуются чужеродцы,
Обнажая свой оскал:
«Нет, он больше не проснётся.
Всё, Иван, наш час настал!»

Но горят в надежде свечи...
Время движется вперёд.
И кромешный мрак не вечен –
Новый день уже грядёт.

Из-за тучи выйдет солнце,
Свет польётся во всю ширь.
И от морока очнётся
Наш былинный богатырь.

Молвит он: «Вот чудо, братцы!
Целый век проспал, кажись.
Эх, я силушки набрался.
Ну, теперь, злодей, держись!»

РУССКИЙ СОЛДАТ

Отпилили парню руку.
Двести грамм — и весь наркоз.
Принял он такую муку,
Стиснув зубы и без слёз.

Всё стерпел, молчал упрямо.
Лишь когда застрял металл,
Вскрикнул: «Как мне больно, мама!..»
И сознанье потерял.

И не стал потом он охать,
Обнаружив в полумгле
Свою правую ... по локоть,
Что лежала на земле.

Сплюнул красною слюною
И шепнул, с трудом дыша:
«Ничего, я и с одною...
Мне сподручно... Я ж левша...»

* * *
Окрашены небесной синью
Верхушки стареньких осин...
С тревогой вечной за Россию
Средь росных трав стою один.

И в эту даль гляжу до боли.
Ищу ответ на свой вопрос.
Полынью горькой пахнет поле.
И всё вокруг дрожит от слез...

За светом тьма идет по следу.
И сколько небо ни проси,
Покоя не было и нету
На неприкаянной Руси.

ХРАМЫ РОССИИ

Нас в такие бросает изломы...
Плачет свечка: «Спаси их, спаси!»
Куполов золотые шеломы
Век за веком встают на Руси.

Над просторами полный тревоги
Колокольный разносится звон.
Как пред Господом все мы убоги!
Зло нас пробует с разных сторон.

Одолеть как непросто Мамону.
И с печалью о каждой душе
Стойко держат они оборону
На последнем своем рубеже.

В БЕРЁЗОВОЙ ПОСАДКЕ

Сюда иду я от житейской прозы.
Душа полна покоя и любви.
Меня в лицо здесь знают все берёзы.
«Ну здравствуйте, невестушки мои!»

В листве зелёной и небесной сини
Теряется мой повлажневший взор.
С красавицами стройными своими
Готов вести часами разговор.

Не омрачат меня дурные вести.
Я глажу кожу белую стволов...
Так хорошо здесь помолчать нам вместе –
Друг друга понимаем мы без слов.

* * *
Иду в леса неспешными шагами,
Устав от пустословья и молвы,
Чтобы забыться в этом птичьем гаме
И раствориться в шелесте листвы.

Здесь каждая былиночка мне рада,
Поведает про свой зелёный рай.
И большего душе уже не надо.
Лишь слушай всё и сердцем замирай...

* * *
Лечусь простором русским.
Врачуют здесь меня
И крики трясогузки,
И трели соловья.

Когда сердечку лихо,
Спасает эта синь,
Медовая гречиха
И горькая полынь.

Мне ива гладит плечи
И «здравствуй» шепчет клён...
Ну, вот и стало легче.
Я снова исцелён.

СЛУЧАЙ В ПУТИ

Неустанных колёс мерный гул
Убаюкал меня понемногу.
Я, к стеклу прислонившись, примгнул
И увидел большую дорогу.

В отдаленье стоял человек,
И звучал голос хрипло и глухо:
«Рознь посеял бездушный наш век.
Мы ушли кто куда друг от друга.»

Слёзы гасли в его бороде.
Старец звал, руки к небу вздевая:
«Люди русские, братья, вы где?..»
А в ответ – тишина гробовая.

Я, очнувшись, тряхнул головой.
Сердце громко стучало в тревоге.
Пригляделся: то столб верстовой
Одиноко стоял у дороги.

РУССКИЙ

Душа вся — нараспашку.
Вождь на груди анфас.
Последнюю рубашку
Он ближнему отдаст.

Коль чужеземец спросит,
Тот молвит: «Вот чудак!
Пусть на здоровье носят.
А мне сойдёт и так...»

СЛЕПОЙ

Слепому показалось, что он видит,
Как яркий свет одолевает тьму.
«Нет, не надейся — ничего не выйдет!» —
Жестоко кто-то бросил вслед ему.

И день погас. Но вера остается.
Глядят c любовью лики-образа...
А по ночам он ясно видел солнце,
Закрыв огнем сожженные глаза.

РУССКОЕ СЕРДЦЕ

Принимаю я боль в каждом вдохе,
Всё мучительней зла остриё...
И вся жуть нашей мерзкой эпохи
Метит в слабое сердце моё.

Не избавиться мне от кошмара.
Но как ни было б хрупко оно —
До последнего биться удара
Здесь за правду ему суждено.

ПРИТЧА

Иван, не помнящий родства,
Покинул отчий дом,
Махнув рукой: «Всё – трын — трава!
Гори здесь всё огнем!..»

Побрел куда глаза глядят
От горестей и бед.
Когда он бросил взор назад,
Руси пропал и след.

Палило солнце. Шли дожди.
И дни сменяли дни.
Однажды видит: впереди
Какие-то огни.

Сквозь все сгущавшийся туман
Манящий свет мигал.
Тянулись кочки, а Иван
Упрямо вдаль шагал.

И думал: «Наконец-то я
У новых берегов...»
Вдруг из-под ног ушла земля.
И только пару слов

Успел он крикнуть в белый свет:
«О Боже, помоги!..»
И быстро разошлись в ответ
Над грешником круги.

СВЕЧА

В кромешной тьме мерцает огонёк,
И сердце от тревоги замирает.
Всё тоньше и короче фитилёк.
Последняя надежда догорает.

В углу чернеет чей-то скорбный лик.
Как быстро из неё уходит сила.
Но вот свеча вдруг вспыхнула на миг
И всё вокруг собою озарила.

И потянулась пепельная нить —
Недолго дыма длилось воскуренье.
А всё-таки ей стоило светить,
Чтоб этот мрак прогнать хоть на мгновенье.

ХОДОКИ

И пошли они, ветром гонимы,
Правды в мире опять не найдя,
Мимо чьих-то хоромин и мимо
Развалюх под рыданье дождя.

Тяжелели от влаги котомки,
И с растущей досадой в груди
Бунтаря Емельяна потомки
Молвили: «Ничего, погоди!..»

А уж молнии вволю гуляли,
Словно резвые розги господ.
И казалось внизу среди хляби,
Что вот-вот упадет небосвод.

Ходоки, брови взмокшие хмуря,
Вдаль брели, а один весь в грязи
Бородач повторял: «Будет буря!
Ох, и даст, гром меня разрази!..»

СОВРЕМЕННАЯ СКАЗКА

Поманила дорога-змея
Парня сельского в сказку-столицу.
Променял он родные края
На неоновую небылицу.

Мишурой повстречала Москва
И с усмешкою бросила Ване:
«Никакого тебе волшебства –
Были б только купюры в кармане».

Поглядел тот с разинутым ртом
И решил: «Вот оно – под рукою.
Сколько разных соблазнов кругом...»
И с тех пор он лишился покоя.

Лихо кружит его «кадиллак»
И ныряет в машинные реки –
Оказался повенчан дурак
Со «змеей кольцевою» навеки.

* * *
Солнце плавало в купели,
Тек ручей, капели пели,
Птиц заливистая трель,
Как волшебная свирель,
На округу всю звенела.
Кошка бок на солнце грела,
Дети бегали гурьбой,
Шла старушка за водой.
Древний дед глядел куда-то
Грустно и подслеповато.
Даль. Небес голубизна...
Сорок первый год. Весна.

ОТВЕРЖЕННЫЕ

Неусыпная боль, алкоголь...
Медный грошик к ногам звонко скачет.
Вдоволь горя хлебнув, только голь
Перекатная знает, что значит

Эту чашу испить, когда путь
Лишь один – выйти с кружкой на паперть.
И не страшно рукою махнуть
И на жизни своей крест поставить.

КУКУШКА

В дебрях прячется избушка.
За окошком меркнет свет.
Не скупись, и мне, кукушка,
Нагадай побольше лет!

Год за годом в крае отчем
Не стихает воронье.
Ты кукуй, кукуй – а, впрочем,
Я и так пожил свое.

Сколько кровью обливалось
Сердце бедное в ночи...
Что ты так раскуковалась?
Ладно, хватит, помолчи!..

В КОЛЕСЕ

Мы круглый год всё по делам
Спешим. Мелькают лица.
Земля вращается, и нам
Приходится крутиться.

Забот докучных полон рот.
Часов бегущих стрелки
В такой нас взяли оборот —
Куда там этой белке!

* * *
Ну что ты свищешь, дура пуля,
Свинцовожгучая пчела?
Того, кого ты ищешь в поле,
Твоя сестра вчера нашла.

За молодыми всё летаешь.
Поди, намаялась в пути.
Ещё своё ты наверстаешь...
А я уже не твой, прости.

1 9 4 1 ГОД

Ещё закрутим по одной.
Пусть горький дым стоит стеною.
Мы все прокурены войной,
И дышит всё вокруг войною.

Любому станет здесь невмочь:
«Драконы»,"Тигры" и «Пантеры»...
Преследует и день и ночь
Нас запах пороха и серы.

Родной спаситель, самосад!
О, как на фронте ты сгодился!
Нас жизнь в такой швырнула ад,
Какой и дьяволу не снился.

Слезит глаза нам едкий дым.
За дзотом даль в золе и пепле...
Нет, всё равно мы победит,
Хоть и сгорим все в этом пекле!

* * *
Я вижу тот бой — был он словно вчера.
Деталь ясно помню любую.
Покинув окопы, мы с криком «ура!»
В атаку пошли штыковую.

И сердце гудело в груди как набат.
И мысль — дотянуть бы до леса...
Вдруг вспышка... Удар... Боль в ноге... Медсанбат.
И голос врача: «Будем резать.»

Хотел я потрогать колено — о, нет!..
Да лучше б я мёртвым остался!
Кивнул мне печально безрукий сосед:
«Что, тоже, брат, отвоевался?..»

Закрыл я глаза. Чуть намокла щека.
Взгрустнулось о жинке и сыне...
И снился мне сон, как пляшу гопака
Я нашим весною в Берлине.

МЕДСЕСТРА

Молодая медсестричка,
Наш товарищ лейтенант.
Под пилоткою косичка.
(Ей так шёл бы белый бант.)

И откуда эта сила
В хрупкой девушке бралась?
Скольких с поля выносила,
Пуль свистящих не боясь.

Помню, миной я шальною
Тяжко ранен был в плечо.
Слышу голос надо мною:
«Милый, потерпи ещё...»

Бинт налёг неторопливо.
Затихал вечерний бой...
И от нежности прилива
Как-то притупилась боль.

Отгремел салют... Эх, Рита.
Жили б, если б не война...
Мне из прошлого с гранита
Улыбается она.

РАССКАЗ РОВЕСНИКА ВОЙНЫ

Сосед с войны вернулся.
В саду погладил ель.
Малец лицом уткнулся
В потертую шинель.

Солдат прижал супругу
К наградам горячо,
Единственную руку
Кладя ей на плечо.

Малыш рукав потрогал:
«Папуль, а где она?»
Вздохнул тот у порога:
«Война, сынок, война...»

Сельчане. Стол. Расспросы.
За павших – вновь до дна.
И все, глотая слезы,
Шептали: «Да, война...»

А вскоре дядю Жору
Зарыли у сосны...
Мне шел уже в ту пору
Четвертый год... войны.

* * *
Враги сожгли родную хату.
Михаил Исаковский

Вёрст не одну прошёл с боями тыщу.
И, забинтованной качая головой,
Вернулся он к родному пепелищу
С простой холщовой сумкой вещевой.

Где ладная его стояла хата,
Теперь лежали пепел и зола.
И за четыре года у солдата
Слеза впервые по щеке сползла.

Он на войне мужские чувства прятал,
Хоть помнил каждый день жену и мать.
И сам бойцам командовал: «Ребята,
Что скисли вы? А ну – не унывать!»

Сидел солдат у отчего порога
И вдаль глазами влажными глядел.
И было горя до безумья много,
И впереди всех ждало столько дел...

Чернели обгоревшие берёзы...
И, обойдя сожжённое село,
Себе он приказал: «Отставить слёзы!
Мы возродимся всем смертям назло!..»

* * *
«Любимая, прощаюсь я с тобой.
Осталось напоследок мне побриться.
Нас на рассвете ждёт неравный бой.
Пускай умрём, но не пропустим фрица...»

Легли костьми за мост все двадцать два.
О том не раз писали краеведы...
А его дочку назвала вдова
Викторией — в честь будущей Победы.

* * *
Стою у старенькой избы,
Где дух столетий бродит.
Из покосившейся трубы,
Клубясь, тепло исходит.

Нет, рано нам за упокой
Жечь по Державе свечки,
Пока ещё горит огонь
В заветной русской печке.

Глотая запах от берёз,
Молчанья не нарушу...
И дым Отечества до слёз
Мне пробирает душу .

* * *
По России проедусь, как Гоголь сказал.
Впереди длинных вёрст ещё много.
Навсегда здесь мне братом стал шумный вокзал,
А сестрою — в ухабах дорога.

Неоглядные дали мелькают в окне.
И слезинки роняю опять я.
Как невеста избраннику, ласково мне
Русь свои простирает объятья.

И при виде спешащих навстречу полей
Сердце чаще и громче забьётся,
Оттого что нет этого края милей,
Что Отчизной веками зовётся.

Для этой записи меток нет
Запись опубликована 2 апреля 2013 пользователем . .
Если вы обнаружили неточность или же обладаете дополнительными материалами к данной странице, редакция сайта "Волгоград Православный" с радостью и благодарностью примет ваши корректировки на наш адрес электронной почты volgaprav@yandex.ru
Спаси вас Господь!